У нас погиб Друг.
Не внезапно —
а медленно.
Между «потом напишу»
и «да ладно, успеется».
Только сейчас мы его понимаем.
Иногда — по утрам.
Когда мир ещё не включился,
и сердце вдруг вспоминает,
как редко мы писали ему простое:
«Привет. Я рядом».
У нас погиб Брат.
На рассвете.
Сегодня.
Мы плакали так, будто земля должна была остановиться.
Но она — не остановилась.
Мир продолжил жить,
как будто его и не знал.
И это было больнее всего.
У нас погиб Человек.
Тот, кто учил нас жить — не словами,
а собой.
Учил любить — без гарантии,
без страховки,
без «если».
Он отдавался чувствам полностью.
А мы…
Мы смотрели мимо.
Мы думали, что он никуда не денется.
Мы не верили, что его можно потерять.
У нас погибла Любовь.
Не та, что уходит громко.
А та, что тихо перестаёт быть узнанной.
Сердце болит.
Слёзы катятся сами.
И, может быть,
прямо сейчас
кто-то любит меня так же глубоко.
Но узнаю ли я это?
Я не знаю.
У нас погибла Радость.
Та самая — простая.
Холодная вода на рассвете.
Зимний воздух, который обжигает и смеётся.
Момент, где ничего не нужно было доказывать.
Теперь её будто нет.
Или мы просто разучились
быть там, где она живёт.
У нас осталась Благодарность.
Тихая.
Неловкая.
Запоздалая.
За то, что он был.
За то, что он есть —
где-то рядом.
Я чувствую.
Он смотрит.
И улыбается — как всегда.
Не упрекая.
Не обвиняя.
Обнимая шутя.
Даря покой,
который мы так редко позволяли себе рядом с ним.
А мы…
Мы сидим, как больные,
у экранов.
Грустим.
Накручиваем тоску.
А могли бы просто сказать:
«Мы любим тебя.
И мы правда не знаем,
как жить без тебя».
Этот текст —
памяти Друга.
Брата.
Человека.
Любви.
Радости.
Того, кто был рядом.
Открытым.
Готовым помочь в любую минуту.
Но не воспринятого всерьёз.
Потому что он был слишком живым
для мира, привыкшего к броне.
Мы верим, что он счастлив сейчас.
И, знаешь…
мне кажется — так и есть.
И хочется верить ещё в одно.
Что придёт время,
когда мы начнём слышать,
а не просто слушать.
Когда родители станут внимательнее к детям.
Когда близкие — ближе.
Когда слова «я люблю тебя»
перестанут ждать похорон,
чтобы быть произнесёнными.
Придёт время,
когда мы снимем оковы
социальных масок.
Вылезем из клетки «принято».
Выпрямимся во весь рост.
И наконец скажем —
не шёпотом,
не потом:
«Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЖИЗНЬ».
И, может быть,
впервые по-настоящему
услышим в ответ:
«Я люблю тебя тоже».
