Ты помнишь,
кем хотел стать,
пока жизнь
не начала тебя ломать?
Не “кем работаешь”.
Не “что у тебя сейчас”.
А именно —
кем хотел стать.
Того себя,
который смотрел в окно машины,
слушал музыку
и чувствовал,
что впереди
будет какая-то настоящая жизнь.
Большая.
Живая.
Твоя.
А потом…
что-то произошло.
Нет,
не одна большая трагедия.
Наоборот.
Ты исчезал слишком тихо.
Ты просто начал привыкать.
К людям,
рядом с которыми
приходилось сжиматься.
К работе,
после которой
тебе хотелось лежать лицом в потолок
и ни с кем не разговаривать.
К утрам,
которые начинались
не с желания жить,
а с:
«Блядь.
Опять.»
Ты начал говорить:
«Нормально.»
В те моменты,
когда внутри
медленно умирал.
И ведь никто не заметил.
Потому что ты продолжал функционировать.
Отвечал на сообщения.
Смеялся в нужных местах.
Даже выкладывал фотографии,
где выглядел счастливым.
Хотя в реальности
твоё тело уже давно жило
в режиме внутренней эвакуации.
Ты так долго терпел то,
что тебе не подходит,
что однажды
разучился понимать,
что вообще чувствуешь.
И знаешь,
что самое страшное?
Ты начал путать отсутствие боли
со счастьем.
Ты не выбирал,
что любишь.
Ты выбирал,
где меньше разрушаться.
Вот как люди теряют себя.
Не в катастрофе.
А в тысяче маленьких:
«Потом».
«Не сейчас».
«Надо потерпеть».
«Ну у всех же так».
Ты помнишь,
когда в последний раз
по-настоящему горел?
Не тревожился.
Не отвлекался.
Не убивал себя дофамином.
А именно —
горел.
Так,
чтобы внутри было чувство:
«Господи…
я живой.»
Сейчас многие живут,
как растения возле батареи.
Вроде стоят.
Но медленно умирают без солнца.
И самое жуткое —
они называют это стабильностью.
Ты стал удобным.
Настолько удобным,
что перестал существовать.
Ты научился не говорить лишнего.
Не чувствовать лишнего.
Не хотеть лишнего.
И однажды заметил,
что твоя жизнь
стала похожа на комнату,
в которой никогда не открывают окна.
Воздух есть.
Но дышать невозможно.
Иногда ночью
ты почти сталкиваешься с собой настоящим.
Когда вдруг накрывает.
От музыки.
От запаха.
От случайной фразы.
От старой фотографии.
И на секунду
ты вспоминаешь,
что внутри тебя
когда-то жил человек,
который хотел не выживать.
А жить.
Любить так,
чтобы дрожали руки.
Работать так,
чтобы глаза горели.
Просыпаться
без внутреннего:
«Я больше не могу.»
И от этого воспоминания
становится почти невыносимо.
Потому что ты понимаешь:
главная трагедия —
не в том,
что жизнь была тяжёлой.
А в том,
что ты слишком долго
делал вид,
будто тебе нормально.
Ты так боялся всё разрушить,
что в итоге разрушил себя.
Тихо.
Аккуратно.
Социально приемлемо.
И если сейчас
у тебя ком в горле —
это не слабость.
Это та часть тебя,
которая всё ещё жива.
Та,
которая устала смотреть,
как ты предаёшь себя
ради жизни,
от которой сам же медленно гаснешь.
И, может быть,
ты не сломан.
Может быть,
ты просто слишком долго жил
не свою жизнь.
