Ты знаешь…
может быть,
мы правда
не были судьбой.
Может быть,
это слово придумали люди,
которые не знали,
как отпустить
живого человека
изнутри себя.
Не из телефона.
Не из квартиры.
Не из постели.
А вот отсюда.
Из груди.
Где ты почему-то
до сих пор
иногда дышишь
вместо меня.
Может быть,
мы просто слишком много смотрели фильмов,
где любовь
всегда возвращает людей
в последней серии.
Где поезд ждёт.
Где дверь открывается.
Где кто-то бежит по аэропорту
и успевает сказать самое главное.
А в жизни…
в жизни человек
может стоять в двух метрах от тебя
и всё равно
быть уже слишком далеко.
Я долго думал,
что если люблю —
значит,
должен смочь.
Смочь стать мягче.
Смочь не бояться.
Смочь выбрать тебя
не только в ночи,
не только на кухне,
не только когда твои волосы
пахли домом
и чем-то тёплым,
как свет из окна зимой.
А каждый день.
По-настоящему.
Без надрыва.
Без героизма.
Без ощущения,
что я ломаю себя
и называю это любовью.
Наверное,
я просто очень хотел
быть человеком,
который мог бы любить тебя
так,
как ты заслуживала.
Спокойно.
Верно.
Естественно.
Как дышат.
Как закрывают дверь на ночь.
Как ставят вторую чашку на стол,
даже не думая.
Но у меня
не всегда получалось.
Я то приходил слишком близко.
То исчезал.
То держал тебя так,
будто боялся потерять.
То отталкивал,
будто ты уже увидела во мне
что-то страшное.
И самое больное —
ты ведь не просила невозможного.
Ты просто хотела
быть выбранной.
Не иногда.
Не в моменты слабости.
Не после потерь.
А просто.
Каждый день.
И, может быть,
любовь правда
не всегда спасает.
Иногда она только показывает,
какими людьми
мы хотели бы быть.
И какими
пока не стали.
Я не знаю,
есть ли другие вселенные.
Но если есть…
я надеюсь,
там я не испугался.
Там я не перепутал свободу
с бегством.
Там я не молчал,
когда надо было подойти.
Там я не ждал,
пока ты устанешь
любить нас двоих.
Там,
наверное,
я встаю ночью на кухню.
Ты спишь.
На столе —
твоя чашка.
В окне —
тихий свет.
И я вдруг понимаю:
вот он.
Дом.
Не место.
Не стены.
Не город.
А человек,
рядом с которым
мне больше не нужно
доказывать,
что я достоин остаться.
И, может быть,
в той жизни
я смог.
А в этой…
я всё ещё учусь
не называть потерю
судьбой.
