Мы спали рядом.
Так близко,
что ночью
я чувствовал,
как ты дышишь.
Иногда
твоя нога
касалась моей.
Иногда
я просыпался
от запаха
твоих волос.
Между нами
было сантиметров двадцать.
Странно.
Иногда двадцать сантиметров —
дальше,
чем другой конец света.
Утром
ты ставила чайник.
А я расстилал коврик
возле окна.
Несколько асан.
Дыхание.
Тишина.
Свет медленно
полз по полу.
На кухне стояли
две чашки.
Твоя —
с маленькой трещиной.
Моя —
та,
которую ты почему-то
никогда не брала.
Всё выглядело
как жизнь.
Наверное,
поэтому мы так долго
ничего не замечали.
Мы ехали в одной машине.
Я держал руль.
Ты смотрела
в окно.
Фонари скользили
по твоему лицу.
Свет.
Темнота.
Свет.
Темнота.
Будто тебя
каждые несколько секунд
не было.
Но потом
ты
снова
появлялась.
На светофоре
наши руки
иногда
встречались
возле коробки передач.
Ты не убирала свою.
Я тоже…
И несколько секунд
мы снова были теми людьми,
которые когда-то
нашли друг друга.
Наверное.
Мы гуляли,
обнявшись.
Мои пальцы
лежали у тебя на талии.
Твоя голова
была совсем рядом.
Прохожие смотрели на нас
и видели пару.
Я тоже
так думал.
Но теперь мне кажется,
что
каждый
из нас
шёл рядом
не с тем человеком.
Ты шла
с мужчиной,
которого однажды
увидела во мне.
А я —
с женщиной,
которую однажды
увидел в тебе.
Мы держали друг друга
за руки,
чтобы не потерять
тех,
кого никогда
не существовало.
Наверное,
именно поэтому
мы так устали.
По ночам
я иногда смотрел
на твою спину
и думал о звёздах.
Не знаю почему.
Наверное,
потому что некоторые звёзды
уже давно погасли,
а их свет
всё ещё идёт
к нам.
Мы смотрим вверх
и говорим:
«Смотри.
Она там».
Хотя там
уже совсем
другая реальность.
Может быть,
с людьми
происходит то же самое?
Иногда человек
ещё лежит
рядом.
Его плечо тёплое.
Он дышит.
Переворачивается во сне.
Просит выключить свет.
А ты уже разговариваешь
не с ним.
Ты разговариваешь
со светом,
который пришёл
из прошлого.
Однажды ночью
я проснулся
и протянул руку
на твою сторону кровати.
Не открывая глаз.
Просто
по привычке.
Моя ладонь
ещё знала,
где ты должна быть.
Тело вообще
очень странно устроено.
Оно узнаёт
раньше нас.
И забывает
позже.
Голова может однажды сказать:
всё.
А пальцы
ещё долго
не понимают,
что значит
это слово.
После тебя
я ещё какое-то время
ставил две чашки.
Не каждый день.
Иногда.
Особенно утром,
когда сознание
ещё не успевало
догнать тело.
Потом смотрел
на вторую
и убирал её
обратно в шкаф.
Прошло время.
Я сменил квартиру.
Кровать.
Машину.
Чашки.
Другой свет
стал падать
на пол по утрам.
Другие стены
слышали моё дыхание.
Другой коврик
лежал возле окна.
Но одна вещь
не изменилась.
Иногда
в шавасане,
когда тело уже
перестаёт сопротивляться полу,
а мысли
на несколько секунд
становятся тихими,
я чувствовал,
что рядом
кого-то нет.
Я долго думал…
что это ты.
Что где-то внутри
моё тело
до сих пор
ищет твою спину,
твою талию,
твоё дыхание.
Но однажды
я сидел на полу
после практики.
Просто сидел.
Смотрел,
как утренний свет
двигается по стене.
И вдруг понял,
что не могу вспомнить
твоё лицо.
Не полностью.
Глаза —
да.
Иногда губы.
Как ты убирала волосы.
Как смеялась.
Как смотрела,
когда думала,
что я не вижу.
Но целиком —
нет.
И вот тогда
что-то внутри
сдвинулось.
Почти незаметно.
Как будто комната
осталась той же,
но стены
оказались не там,
где я привык.
Я понял,
что все эти годы
скучал
не только
по тебе.
Я скучал
по человеку,
которым был,
когда думал,
что ты рядом.
По тому,
кто ещё умел
ждать.
Верить.
Прижиматься.
Засыпать,
не оставляя часть себя
на страже.
По тому,
кто ещё не научился
жить так,
будто в любой момент
придётся уходить.
И тут
вся наша история
как будто
сдвинулась
на несколько сантиметров.
Две чашки.
Две подушки.
Две квартиры.
Две планеты.
Я всегда думал,
что это были
ты
и я.
Но теперь
я уже не уверен.
Потому что
в одной постели
всё это время
лежали
две версии
одного человека.
Один —
тот,
которого видели все.
Спокойный.
Собранный.
Сильный.
Тот,
который знал,
куда ехать.
Что делать.
Как жить.
А второй —
тот,
которого я каждый вечер
оставлял
где-то
за собственной дверью.
Тот,
который всё ещё
хотел просто
прижаться.
Не быть сильным.
Не знать ответов.
Не спасать.
Не держать.
Не объяснять.
Просто
быть дома.
Я всю жизнь
искал человека,
рядом с которым
можно будет
наконец
вернуться к себе.
И, наверное,
поэтому любовь
так легко
становится домом.
Мы входим
в другого человека
и вдруг слышим
собственное эхо.
Принимаем его
за его голос.
Принимаем тепло
за принадлежность.
Принимаем узнавание
за вечность.
А потом человек уходит,
и кажется,
что вместе с ним
исчезла
целая страна.
Хотя, возможно,
он просто однажды
показал нам место,
которое всегда
было нашим.
Я так долго
искал дом
в другом человеке,
что не заметил
самого простого.
Дверь
всё это время
открывалась
изнутри.
